Профессии

Профессия: переводчик художественной литературы

«В юности я прочла «Страницу любви» Эмиля Золя и была неприятно поражена, каким примитивным, нескладным и, простите, убогим языком написан роман. Удивлялась, как настолько бездарный писатель полюбился всему миру. Теперь понимаю, что Золя гениален. Бездарным был переводчик, а вместе с ним редактор и издатель, которые позволили такому переводу увидеть свет».

О подводных камнях художественного перевода нам рассказала Анастасия Голубцова, преподаватель кафедры итальянского языка Московского государственного лингвистического университета им. Мориса Тореза, молодой ученый и профессиональный переводчик художественных текстов.

Где учатся будущие переводчики

1rend (8)

Я окончила МГЛУ им. Мориса Тореза по специальности «перевод и переводоведение». В течение 5 лет мы подробно разбирали официально-деловые и научные тексты, оттачивали устный перевод, а вот художественную литературу затронули лишь вскользь. Мне же всегда хотелось переводить художественные тексты. Это привело меня в Литературный институт им. Горького. Здесь готовят не только писателей, но и переводчиков художественной литературы, поскольку между этими специальностями много общего.

Два года, помимо собственно перевода, мы изучали историю и теорию литературы, историю искусств, стилистику – все те практические и теоретические дисциплины, которые могут пригодиться в работе с художественными текстами, ведь в идеале переводчик должен уметь распознать и адекватно передать все реалии, отсылки, аллюзии, которые заложены в текст автором.

В Москве переводчиков художественной литературы готовят в Литературном институте им. А.М. Горького.

Основное высшее образование – 5 лет (на очном отделении) или 6 лет (на заочном отделении).

Обязательное условие при поступлении – участие в творческом конкурсе: перевод 20–25 машинописных страниц художественного текста с любого западноевропейского языка на русский.

Дополнительное профессиональное образование на базе высшего образования (Высшая школа художественного перевода при Высших литературных курсах) – 2 года.

Обязательное условие – прохождение творческого испытания: необходимо представить перевод 50 страниц оригинального художественного текста.

Об особенностях художественного перевода

Преподаватель по теории перевода часто рассказывал нам любопытные истории. Оказывается, Набоков не доверял переводчикам. Опасаясь, что они переврут и изуродуют его детище, писатель сам перевел «Лолиту» с английского языка на русский, даже не перевел, а заново написал русскую версию романа.

И это вполне объяснимо, ведь переводчик художественных текстов является связующим звеном между автором и читателем. Именно от него зависит, понравится ли читателю произведение, полюбят ли автора в чужой для него стране. Читатель воспринимает книгу через призму мыслей и эмоций переводчика. Таким образом, переводчик становится соавтором литературного произведения.

Просто хорошо знать иностранный язык – недостаточно. Необходимо в совершенстве владеть родным языком – разными слоями лексики. Преподаватели любили повторять нам: «Для переводчиков не существует запретных слов. Никто не призывает вас употреблять обсценную лексику в жизни, но знать и уметь переводить ее – ваша обязанность». И, бывало, подкидывали на перевод тексты, где встречались слова, которые культурный человек в приличном обществе не произносит.

2rend (7)

Одна из моих первых опубликованных работ – перевод книги «Красотка на капоте» молодой итальянской писательницы Лучаны Литтиццетто. Эту книгу мы переводили всем курсом. Каждому студенту досталось несколько рассказов. Не совсем обычная книга – напоминает сборник заметок из «ЖЖ». Здесь встречаются и скользкие темы, и неприличные слова, и жесткие саркастические шутки. И все это мы обсуждали нашим дружным коллективом на занятиях, соревнуясь в придумывании эвфемизмов, поскольку итальянские ругательства по большей части гораздо мягче наших. Одно из самых распространенных ругательств cazzo обозначает мужской детородный орган и является аналогом нашего трехбуквенного слова, но cazzo запросто может появиться и в литературе, и в СМИ. А руководил нашим веселым бардаком 80-летний дедок – прекрасный переводчик, юморной и легкий человек. Работа шла бодро, с задором.

Возьмем, к примеру, заметку «Девчушка-потаскушка». В ней автор рассуждает на тему детской моды, порицая стремление производителей сделать одежду для детей по-взрослому сексуальной. В этом контексте встречается сразу несколько эвфемизмов, обозначающих причинное место у мужчин. Наше занятие вылилось в бурную дискуссию о том, какие в русском языке есть «детские» наименования этого органа. Все варианты казались неблагозвучными и грубоватыми. В итоге сошлись на «дыроколе», хотя решение, конечно, сомнительное: «Я своими глазами видела на витрине в торговом центре сарафан на девочку семи лет, на котором большими блестящими буквами было написано: Erotic Girl… Извините, я выступаю за равноправие. Почему мы не надеваем на мальчиков штанишки с надписью «дырокол»?

В том же рассказе встречаются имена гномов из «Белоснежки», вызывающие не самые приличные ассоциации. Но как звали этих гномов на самом деле, в России никто не знает. Пришлось придумывать, и вот что получилось: «Я видела футболки для пятидесятилетних с очаровательным рисунком – Гаечка из «Чип и Дейл спешат на помощь» в натуральную величину. И для комплекта прелестные пластмассовые сережки с Винтиком и Шпунтиком, чтобы Гаечка не скучала в одиночестве». Как бы и известные имена, и намек на то, что отношения героев вышли за рамки платонических. Хотя тоже есть что возразить, как в любом переводе.

3rend (5)

Об эпосе и стихах

На мой взгляд, наибольшие трудности при переводе представляет фольклор. И вообще древние памятники литературы. Когда читаешь, например, переводы скандинавских саг или старинного эпоса, поражаешься, какую колоссальную работу проделал переводчик, чтобы передать дух времени, особенности языка и стиля и в то же время суметь приблизить тексты к современному читателю, сделать так, чтобы «преданья старины глубокой» обрели новую жизнь. Здесь особенно ярко проявляется извечная проблема художественного перевода – противоречие между точностью и красотой, «читаемостью» текста.

Ну и, конечно, стихи. Возможно, поэтому на Западе Толстой и Достоевский более популярны, чем Пушкин и Лермонтов. Наверное, не нашлось в Европе столь же гениальных поэтов-переводчиков.

Обычно я не занимаюсь переводом поэзии – для этого нужен особый талант. Но однажды мне все-таки пришлось перевести фрагмент комической поэмы XV века, который вошел в недавно опубликованный перевод книги Умберто Эко «История иллюзий» – культурологического исследования, рассказывающего о легендарных местах, землях и странах. На короткий отрывок из шести строф ушло больше недели, зато, как мне кажется, удалось сохранить и смысл, и форму стиха. Так я на себе испытала, какая это интересная и тяжелая работа – поэтический перевод.

4rend (6)

«Алиска в Расчудесии»

Перевод имен собственных и окказионализмов (авторских неологизмов) – еще один подводный камень в нашем ремесле. В этом отношении очень показательны сказки Льюиса Кэрролла.

Первая русскоязычная версия «Приключений Алисы в Стране чудес», вышедшая в свет в далеком 1879 году, называлась «Соня в царстве дива». Довольно интересное решение, учитывая, что героиня свои приключения увидела во сне. В следующем переводе Алиса стала Аней. А Борис Заходер признался в предисловии к своему варианту книги, что охотно назвал бы сказку «Аленка в Вообразилии», «Аля в Удивляндии», «Алька в Чепухании» или «Алиска в Расчудесии».

Большинству из нас знаком герой «Алисы в Зазеркалье» Шалтай-Болтай (в оригинале – Humpty Dumpty). В переводе Л. Яхнина благодаря яйцеобразной форме он получил имя Желток-Белток. А вот немецкие и итальянские переводчики пошли другим путем – они вообще не стали переводить имя персонажа.

Книги про Алису – кладезь таких примеров. Это и Болванщик (он же Шляпник, Безумный Шляпник и Котелок), и Синяя Гусеница (она же Бабочкина Куколка), и Черепаха Квази (Лже-Черепаха, Черепаха Как бы). Переводчикам пришлось потрудиться! Шикарный языковой эксперимент!

Я по возможности стараюсь читать и оригинал, и переводную версию литературного произведения и всегда задаюсь вопросом: а как бы я перевела этот пассаж, эту метафору, эту игру слов?

5rend (4)

Озарение – результат работы мысли

Перевод произведения я начинаю с того, что бегло пролистываю книжку и пытаюсь уловить, о чем речь. Потом сразу сажусь переводить и уже по ходу корректирую какие-то вещи, которые поначалу казались непонятными. В идеале, конечно, нужно прочитать книгу полностью и только после этого приниматься за перевод, но подобный подход экономически не оправдан. Да и сроки чаще всего не позволяют.

Название обычно переводят в последнюю очередь. Сначала создается рабочая версия, а уже в процессе перевода рождается окончательная. Бывает, что в названии присутствует игра слов или еще какие-то сложности, тогда работа над ним может растянуться на несколько дней: перебираешь варианты, ищешь нужные синонимы, и в итоге пазл складывается. Можно это назвать и озарением, но ему всегда предшествует некая работа мысли (думал-думал и вдруг придумал), на пустом месте ничего не возникает. А иногда издательство – например, для рекламно-маркетинговых целей – просит сразу быстро-быстро перевести название. Тогда читаешь книжку по диагонали, пытаясь сообразить, почему она названа так, а не иначе и что теперь с этим делать. Но это, конечно, неправильно. Ведь автор может зашифровать в названии некую мысль, разгадать которую удастся только после внимательного прочтения произведения. То же самое и с оглавлением: в идеале название главы переводится в последнюю очередь, но иногда в дело вступают требования рынка.

Переводы других произведений автора читать нужно и полезно, но не всегда получается. Иногда (увы, нечасто) это помогает справляться с терминологией или сложным авторским стилем: зачем изобретать велосипед, если твой коллега уже придумал удачный вариант? Если перевод есть, но в Сети его не найти, то в библиотеку я не пойду, потому что некогда.

6rend (3)

О самосовершенствовании

Случается, что уже после сдачи перевода на ум приходит более удачный вариант, «идеальный» – тот, который в процессе работы долго блуждал где-то в подсознании, вертелся на языке, но так и не был сформирован. И вот тебя вдруг осенило, но уже поздно… Особенно часто такое бывает при переводе книг по искусству. В них много замысловатых описаний, вычурных прилагательных, постоянно приходится искать подходящие синонимы, и словари тут чаще всего не помогают. Если хороший вариант рождается слишком поздно, расстраиваюсь, конечно, но не сильно. Стараюсь мотать на ус, чтобы использовать в следующих переводах. У меня уже порядочная копилка таких удачных находок – что-то мое, что-то подсмотрено у коллег.

7rend (2)

Немного о грустном

Переводила я как-то одну из первых своих серьезных работ – толстенную и очень занимательную книжку про Леонардо да Винчи. До этого я мало работала с книгами по искусству. К тому же пришлось восполнять пробелы в знаниях не только в живописи, но и в архитектуре, оптике, технике (ведь в портфолио Леонардо не один десяток изобретений). Кроме того, в произведении встречались фрагменты из писем и документов на латыни и средневековом итальянском. И сроки поджимали. В общем, было безумно сложно и страшно интересно. Планировалось, что это будет элитное подарочное издание: дорогое, изысканное и красивое. Я не спала ночами, но сдала перевод в срок. А его не опубликовали, потому что у издательства кончились деньги. Гонорар мне заплатили, я узнала много нового, но все равно было обидно.

8rend (1)

О пользе скучных текстов

Хочешь подвергнуть испытанию свою выдержку и усидчивость – лучшего теста, чем перевод литературной критики, не найти. У некоторых итальянских критиков такой стиль, что пока до конца предложения дочитаешь, забудешь, что в начале было. Длинно, нудно и ни о чем. Иногда автора хочется придушить.

Детская литература тоже порой навевает тоску. Но в художественных произведениях все-таки легче найти что-то интересное для себя. В популярной итальянской серии книг для девочек «Клуб Винкс», например, мне нравится переводить диалоги, потому что это живая речь и приходится включать все свои умственные способности, чтобы на русском языке диалоги звучали не только грамотно, но и так же естественно и непринужденно, как в оригинале. Хорошее упражнение, особенно когда привыкаешь к умным, сложным текстам – полезно бывает сменить регистр. Поскольку трудностей с пониманием содержания здесь не возникает, можно полностью погрузиться в работу над стилем.

Вообще из любого перевода, даже скучного или глупого, стараюсь извлечь для себя пользу. В одном тексте упражняешься в наукообразии, в другом – узнаешь новые термины, в третьем – тренируешь разговорность.

9rend (1)

Тандем редактора и переводчика

Конфликтов с редакторами припомнить, к счастью, не могу. У меня со всеми прекрасные отношения. Иначе не выжить. Издательский мир тесен. Если с кем поругаешься, можно и без работы остаться. А издательство соответственно потеряет переводчика. Поэтому все стараются вести себя по-человечески.

С редактурой я не всегда согласна, но отстаивать право перевода на существование мне не приходилось – после сдачи работы меня уже никто не спрашивает. А жаль. В идеале переводчик и редактор должны трудиться в тандеме. Но реалии рынка таковы, что надо радоваться уже самому факту наличия редактора. Последнее слово всегда остается за ним, поэтому стараюсь не читать свои переводы после публикации, чтобы зря не расстраиваться.

10eco

Гуру художественного перевода

Меня всегда вдохновлял пример переводчицы Елены Костюкович. Благодаря ей русские читатели смогли познакомиться с замечательным итальянским писателем Умберто Эко. Переводить романы Эко – тяжелый труд: язык, стилизованный под разные эпохи, обилие исторических реалий и аллюзий требуют от переводчика не только прекрасного владения иностранным и родным языком, но и огромной эрудиции.

Комментарии

  1. Здравствуйте, помогите пожалуйста найти книгу, вернее стихотворение М.К. Луконина «Первые слова» (1958). Не могли отправить на мою эл. почту. turdubek_n@mail.ru
    Если можно отправьте отсканированную книгу.

    Ответить
  2. хорошего дня! статья неплохая, но одно только вызывает ужас: как можно называть Мастера художественного перевода, легенду, Евгения Михайловича Солоновича «80-летним дедком». Вы же учились у него, неужели не осталось к нему никакого уважения? он, конечно, человек прекрасный, и наверняка, увидев Вашу статью, ничего не почувствует, но меня, человека, который у него учился, Вы задели за живое. и Костюкович, конечно, спору нет — молодец, но и Солонович свою целину на этом поприще вспахал.

    Ответить

Оставить комментарий